Гипердиагностика

Гипердиагностика, ложные диагнозы и избыточность лечения

Гипердиагностика
?

Егор Миронов (fillum) wrote,
2014-02-21 01:03:00 Егор Миронов
fillum
2014-02-21 01:03:00 Category: Как ни скрывай истину за частоколом Нобелевских премий, но академическая наука, по крайней мере, в её отрасли, связанной со здоровьем человека, появляется всё больше и больше признаков неминуемого краха. В первую очередь, это — крах мировоззрения.

Голый материализм, лишённый даже зачатков духовности, ввёл как саму науку, так и всё человечество в глубочайший системный кризис. Теперь, когда во всём мире здоровье людей поставлено в угоду рынку, эта сторона кризиса проявилась наиболее отчётливо.Потрясающие своей необычностью для нашего времени откровения о преступлениях «убийц в белых халатах», патронируемых рокфеллеровской ВОЗ.

Убийства ради наживы. Эти откровения — не домыслы борцов за светлое будущее, а данные, напечатанные в американском правительственном отчёте о практике лечения здоровых людей от несуществующего у них рака. Лечения дорогостоящего, с тяжелейшими последствиями и часто вызывающими у ни в чём неповинных людей настоящий… рак.

В отчёте Национального института онкологии, США, официально признано: миллионам человек проставляли ложный диагноз и лечили «от рака», а также что за несколько последних десятилетий значительное число людей, подвергнутых курсу лечения от рака, могли вообще не быть поражёнными этой болезнью!

Это исследование по заказу правительства США, опубликованное в электронном издании журнала Американской медицинской ассоциации (JAMA) (http://jama.jamanetwork.com/article.aspx?articleID=1722196), выявило, что постановка как ложного, так и несуществующего диагноза, якобы рака, оба действия явились двумя главными причинами всё усиливающейся эпидемии этой болезни. И подобные диагнозы привели к бесполезному лечению миллионы здоровых людей, которым проводили химиотерапию, хирургическое вмешательство или рентгенотерапию.

В докладе указаны совершенно шокирующие способы, как были продиагностированы многие виды «раковых» заболеваний.

К примеру, рак молочной железы нередко таковым не является, а чаще всего это — нестрашное доброкачественное образование (ductal carcinoma in situ, DCIS).

Тем не менее, миллионы и миллионы женщин с этим доброкачественным образованием были ложно продиагностированы как заболевшие раком, и, соответственно, им назначалось (далеко не безвредное) лечение от того, что, вероятно, никогда бы в их жизни не причинило проблем здоровью.

То же и с мужчинами, когда ещё неопасное заболевание простаты (high-grade prostatic intraepithelial neoplasia, HGPIN) обычно лечилось так, как будто это уже был рак.

«Существующая онкологическая практика в Соединённых Штатах нуждается в серьёзных реформах и инициативах, чтобы покончить с проблемой ложных устрашающих диагнозов и ненужного или избыточного лечения якобы от рака, что следует из сообщения рабочей группы, назначенной Национальным институтом онкологии, — поясняет Medscape.com по поводу опубликованного отчёта. — Но ещё более драматично звучит предложение рабочей группы, которая считает, что некоторые показатели возможного заболевания раком, такие, как наличие DCIS или HGPIN, вообще следует исключить из списка раковых заболеваний».

Классическое лечение от рака в очередной раз показано как главная причина вызывающая… рак

Эти шокирующие признания, учитывая, что NCI является финансируемым правительством агентством, которое активно поддерживает классические модели диагностики и лечения рака, даже тогда, когда эти методы заведомо непригодны.

Но ещё хуже то, что миллионы и миллионы человек подвергались лечению ядовитыми препаратами и вреднейшим излучением, тогда как у них не было никакой онкологии. Зато такое лечение приводило к возникновению действительно раковых заболеваний и даже смерти.

Оказывается, вся концепция «ранней диагностики» порочна в самой своей сути, потому что современные методы постановки диагноза не позволяют различать доброкачественные клетки от раковых.

Это означает, что множеству пациентов поставили ложный онкологический диагноз, и что эти люди заработают настоящее раковое заболевание как результат лечения от рака. Которого первоначально у них вообще не было, и это явление доказывает полную абсурдность всей модели.

«Даже в случае обнаружения доброкачественной опухоли, результатом её хирургическоой изоляции или лечения методами химио- или рентгенотерапии будет, и это широко известно, развитие внутри неё более мощных и более злокачественных раковых клеток из того незначительного количества, которое там находились до лечения», — объясняет Сэйер Джи (Sayer Ji) для издания GreenMedInfo.com (http://www.greenmedinfo.com/blog/millions-wrongly-treated-cancer-national-cancer-institute-panel-confirms?page=2).

«В качестве примера, лишь недавно исследовательским онкологическим центром UCLA (UCLA Jonnsson Comprehensive Cancer Center ) было обнаружено, что длина волны рентгеновского излучения, применяемого против рака молочной железы, трансформирует эти клетки в гораздо более опасные раковые стволовые клетки, т.е. такие, лечение которых нанесёт в 30 раз больше вреда пациенту».

. GNM-общее, GNM-против

Источник: https://fillum.livejournal.com/32743.html

Чем опасны гипердиагностика и гиперлечение. Есть ли альтернативы?

Гипердиагностика

Существует несколько сценариев гипердиагностики. Один из них предполагает отношение к пациенту как к объекту для выкачивания денег. Это когда человек, не получающий должного внимания на приёме по страховому полису, записывается к платному врачу. О да, здесь его внимательно выслушают и тут же выдадут целый ворох направлений на платные обследования.

В трактовке результатов скрининга врачам платных медцентров всегда выгодно чуть сместить грань между нормой и болезнью в сторону последней. И назначить долгосрочное лечение.

Ведь вымышленные диагнозы – для врачей гарантия не остаться без работы.

А для пациента? Это стресс, способный запустить уже настоящую, а не фиктивную болезнь, а также нешуточные расходы на лекарства и новые обследования.

Предметом гипердиагностики и гиперлечения могут быть многие состояния: дисбактериоз, зашлакованность, гарднереллёз, цитомегаловирус, синдром дефицита внимания и гиперактивность, депрессия, нервные расстройства, бессонница и др. Да фактически любое нарушение здоровья и даже простая мнительность пациента плюс желание врача побольше заработать могут стать поводом для гипердиагностики.

Гипердиагностика при диспансеризации

Диспансеризация в России набирает обороты, а вместе с ней и гипердиагностика. Ряд специалистов настораживает гипердиагностика онкологии.

Дело в том, что многие новообразования, относимые врачами к злокачественным, могут регрессировать, либо не расти, либо прогрессировать столь медленно, что на жизни человека это никак не отразится.

Ещё в 30-е годы ХХ века патологоанатомы обратили внимание на такие скрытые опухоли, с которыми люди спокойно жили, не зная о них.

Такой клинически незначимый рак предстательной железы сегодня выявляется у 30–70 % пожилых мужчин, умерших не от онкологии (данные исследований Breslow et al., 1977 и  Stamatiou et al., 2006).

А опухоли на щитовидке находят при 35–90 % вскрытий, рак груди – при 10–39 %. Но у медиков сегодня нет критериев, позволяющих понять, будет новообразование прогрессировать или нет.

Поэтому всех пациентов ждёт агрессивная терапия и резкое снижение качества жизни.

Издержками гипердиагностики можно назвать ещё и получение дополнительных доз облучения, как раз и провоцирующего рак. Кстати,  врач-онколог, президент Противоракового общества России Д. Заридзе открыто говорит о бессмысленности всеобщей диспансеризации в плане выявления рака и о необходимости индивидуального подхода к пациентам.

Гипердиагностика в акушерстве и педиатрии

Строгость контроля над медицинским сопровождением беременных и детей первых лет жизни вынуждает специалистов перестраховываться и порой чересчур тщательно обследовать эти группы.

В итоге у здоровых малышей обнаруживается тот или иной диагноз: энцефалопатия,внутричерепная гипертензия, повышенный мышечный тонус или гидроцефалия.

И крох начинают лечить лекарствами, эффективность и безопасность которых зачастую не подтверждена с точки зрения доказательной медицины.

Тёмная сторона пренатальной гипердиагностики – ошибки в выявлении пороков развития будущего ребёнка. Однако, пойдя против воли врачей и отказавшись от аборта, многие женщины затем рожают здоровых детей.

Последствия гипердиагностики, и как их избежать

Риск стать жертвой гипердиагностики снижают:

  •  осведомлённость в вопросах медицины,
  •  здоровый образ жизни,
  •  профилактика заболеваний с помощью безопасных натуральных средств.

И всё-таки в большинстве случаев мы вынуждены доверять врачам, поэтому не застрахованы от гипердиагностики. И самым опасным её следствие является гиперлечение. Это когда по воробьям палят из пушки. Или назначают пить таблетки горстями. Последнее называется полипрогмазией и чревато непредсказуемыми эффектами действующих веществ различных препаратов, вплоть до летального исхода.

А всегда ли надо пить сильнодействующие средства? Ведь если речь идёт о лёгких функциональных, а не об органических нарушениях безопасной и эффективной альтернативой синтетическим лекарствам могут выступать натуральные средства фито- и апитерапии. Они способны мягко корректировать работу органов и систем без грозных побочных эффектов.

А если серьёзные лекарства неизбежны, применение многих растительных средств помогает нивелировать их «побочку» за счёт детоксикационных, антиоксидантных, гастропротекторных, гепатопротекторных и других полезных свойств. Так, некоторые лекарственные растения рекомендуются для уменьшения разрушительного действия на организм противораковой химиотерапии.

Плюс натуральных средств ещё и в их комплексном оздоровительном воздействии на организм.

Например, трутневый гомогенат способствует нормализации гормонального фона, укреплению костной и хрящевой ткани, усилению мышечного анаболизма и половой функции, повышению иммунитета и стабилизации нервной системы.

Точно так же и большинство лекарственных трав позитивно влияют сразу на несколько звеньев здоровья человека. Однозначно, естественные способы поддержания, сохранения и восстановления здоровья – выбор тех, кто по-настоящему заботится о своём здоровье.

Источник: https://www.secret-dolgolet.ru/giperdiagnostika/

Гипердиагностика: что думают врачи?

Гипердиагностика
Гипердиагностика – плохо или хорошо? Что думают врачи? Вопрос неоднозначный. Сложно доказать теорему в неточной науке. А медицина, как говорится, вторая по точности наука после богословия…

Гипердиагностика – тонкая грань между благими намерениями и собственной выгодой

Гипердиагностикой принято называть умышленное или ошибочное преувеличение сложности заболевания, его последствий, а в крайних случаях — даже его наличия.

Наверное не раз вы слышали от людей фразу: «Пошла к врачу с насморком, а он написал список на лист А4, да такой, что месячной зарплаты не хватит!».

Так что служит причиной написания таких списков: неграмотность (пишем все что знаем), преследование личной выгоды (пишем все, что знаем и не знаем, только бы «процент капал»), или все же грамотное назначение, предусматривающее каждый пункт из перечня препаратов на лист А4?

А теперь разложим все по полочкам… или две стороны медали

Все описанные далее варианты имеют место.

Материал не предполагает выпячивание больных мест современной медицины, обвиняя кого-либо. Ибо каждый должен отдавать себе отчет в том, что в происходящем виноваты обе стороны, но каждая в своей мере…

Гипердиагностика или эффективное лечение?
Лечение практически любого заболевания подразумевает использование препаратов, влияющих сразу на несколько звеньев патологического состояния.

При банальной ОРВИ назначаются противовирусные, жаропонижающие, антисептические препараты, при необходимости — препараты разжижающие мокроту, отхаркивающие. А еще сосудосуживающие капли от насморка и ингаляции.

То есть априори список не будет коротким!

Это мое личное мнение:  к гипердиагностике отношусь исключительно позитивно. В современном мире, в нашем окружении, очень мало людей обследованы в долженствующем объеме, в основном по причине финансовой несостоятельности. Мое мнение – лучше гипердиагностика, чем недообследование…

Хилюк Анна Викторовна, Семейный врач,

г.Днепропетровск.

Грамотное лечение + выгода

Конечно же, мы знаем, что во время вирусных заболеваний на себя принимает удар иммунная система, страдают стенки сосудов, организму тяжелее восстанавливать затраченную энергию, восстанавливаться после перенесенного заболевания.

Ну разве не грамотно будет к первому варианту, дополнительно назначить витамин С, иммуномодулятор, комплексные поливитамины? А с целью предотвращения осложнения, чрезмерной отечности слизистой (обструктивный бронхит, ложный круп), можно оправдано назначить антигистаминные.

Конечно же, это хорошо для пациента. Но помним, что зачастую пишется весь развернутый перечень без разделения на категории «необходимо» и «не плохо бы», потому что за каждый назначенный препарат в аптеке положат в конверт 10-15%, так зачем этот список сокращать?

Потому вопрос остается открытым: плохо ли то, что вас лечат правильно, но уж сильно скрупулезно, прикрывают со всех сторон от всевозможных осложнений? Вам же не назначили лечение инсульта при ОРВИ? Значит не преступление.

Чрезмерная «бдительность» врача может абсолютно не оправданной и в этом случае я отношусь к факту гипердиагностики конечно же отрицательно.

К примеру, когда при банальном гастрите разворачивается супер-диагностическая программа или лечение, в то время, когда можно назначить всего пару исследований и несколько препаратов.

Зачастую, гипердиагностика является пустой тратой времени, когда можно было уже приступить к лечению, и лишней тратой личных средств больного, или бюджетных средств (в случае страховки). Но порой гипердиагностика вполне оправдана — например в случае с онкобольными, тогда я отношусь к этому положительно.

Но в целом, по моему мнению, гипердиагностика лучше, чем гиподиагностика…

Шевченко Мария Николаевна Врач-кардиолог

г. Кривой Рог.

Выгода в чистом виде

По причине, выплывающей из предыдущего пункта, многие «специалисты» теряют грань, и словно аферисты-психологи распознают пациентов, которые «готовы лечиться»! Чаще всего это женщины, которым банальную молочницу преподнесли как предраковое состояние. А еще, увидев сформированный иммунитет в анализе на TORCH (Ig G с высокой авидностью), скажем к цитомегаловирусу – начинают его долго и нудно лечить выкачивая огромные суммы денег.

Или скажем кишечные колики у младенца. Состояние, которое по факту плохо поддается, да и не нуждается в специфическом медикаментозном лечении, не редко лечится пробиотиками, спазмолитиками, а то и НПВС, антибиотиками! Ведь хороший родитель, которого легко распознать невооруженным глазом, никогда не пожалеет средств на свое чадо, даже если этих средств нет в наличии.

Это уже чистой воды преступление, если исходить из золотого правила медицины: «Не навреди»! Вряд ли перечень псевдолечения улучшит состояние здоровых почек и кишечника…

Отношусь резко отрицательно. Все должно быть четко. И диагностика и лечение. Иногда диагноз можно поставить уже после объективного осмотра, без дополнительных рентгенов и МРТ. Но многие доктора, все же оставляют за собой право подтверждать элементарный диагноз инструментальными, дорогими методами исследований.

Подунай Евгений Анатолиевич Врач-травматолог

г. Днепропетровск

А как насчет тех, кто «готов лечиться»?

Один очень неглупый доктор-проктолог как-то сказал: «Геморрой, примерно до третьей стадии, можно вылечить одним венотоником и одним видом ректальных суппозиториев. Но какой современный пациент посчитает вас умным врачом, если сейчас лечение мозоля на пятке расписывают на три листа, а тут шишки в заднем проходе, и всего два препарата?».

А ведь и правда. Многие доктора сталкиваются и со столь парадоксальными случаями: люди на столько привыкли к этим самым спискам, что врач, который назначит ему одно лекарство или просто порекомендует диету или массаж не авторитет, не специалист. А специалист, в их глазах, именно тот, кто описано выше.

Отметим, что когда иногда приходится назначать по минимуму исследований, по реальным показаниям, больные могут развернуться и уйти в другую клинику: дескать мало манипуляций. Идет к этому самому гипердиагносту, который помимо растяжения связок находит язву желудка.

Пациент приходит ко мне, травматологу, и говорит: «Доктор, Вы плохо меня обследовали!». Хотя бывает и такое, что входе развернутой диагностической программы обнаруживаются серьезные заболевания, о которых и не подозревали.

Но все же это не тот подход, который имеет место в медицине, я считаю.

Подунай Евгений Анатолиевич
Врач-травматолог
г. Днепропетровск

Гипердиагностика с благими намерениями. Этот вариант не оправдывает врача, но в какой-то степени, помогает его понять.

Не желая допустить каких-то определенных осложнений, которые ему приходилось наблюдать ранее, на собственном практическом опыте, или учитывая особенности определенного пациента (скажем высокие риски по возникновению осложнений), врач просто придерживается так называемого народного принципа: «лучше перебдеть, чем недобдеть…»

Конечно же, это тоже неправильный подход, но к счастью, он достаточно редко приносит вред больным.

Я відношусь до цього явища вкрай негативно, тому що в деяких ситуаціях це може вартувати життя! Проте, коли немає нормальних елементарних додаткових методів дослідження (рентген апарат 1976 року, фіброскоп 6 місяців не працює і інше), то це в тих чи інших випадках повертає нас у «кам’яний» період.

В теперішній час, певний відсоток пацієнтів (хто має достатній дохід) зазвичай не вірять поставленим в районі діагнозам та їдуть до обласних установ на «комп’ютер», вивільнивши свій гаманець додатково на 600-800грн.

Інша частина вважає, що варто лише зайти на прийом і подивившись на лікаря можна встановити діагноз!

Струк Вадим Васильович, Хирург,смт Любешів.

Сложно доказать теорему в науке неточной

Вопросы этики, грамотности и гипердиагностики в медицине – не исчерпываемые. Да и вряд ли когда-то исчерпаются. Это повод для осуждений, обсуждений и эмоциональных дискуссий для всех времен и народов. Сложно доказать теорему в неточной науке. А медицина, как говорится, вторая по точности наука после богословия…

Виктория Сиротенко

Источник: https://medprosvita.com.ua/giperdiagnostika-chto-dumayut-vrachi/

Гипердиагностика детских болезней

Гипердиагностика

Первый год жизни ребенка, кроме всего прочего, характеризуется ежемесячными посещениями педиатра, а также плановыми осмотрами профильными специалистами, прививками. Зачастую это стресс не только для ребенка, но и для его мамы. Как без лишних переживаний посещать детскую поликлинику? Что должна иметь ввиду мудрая и рассудительная мама?

Сегодня мы начинаем цикл статей «Поход в детскую поликлинику – без паники!» и начнем с темы гипердиагностики.

В первые месяцы жизни ребенка мама наверняка столкнется с таким явлением, как гипердиагностика болезней в детской поликлинике.

Почти каждому второму ребенку непременно поставят ВЧД или ПЭП, каждой второй девочке – гиперплазию суставов, каждому ребенку с выкатавшимися на затылке волосами – рахит, а половине детей диагностируют дисбактериоз в первые же недели его жизни (хотя это просто немыслимо – ведь в первые три месяца жизни ребенка флора кишечника только формируется).

Пустая трата времени и денег, нервов мамы и ребенка (все мамы знают, как «любят» детки посещать больницу, правда?), постоянные походы в поликлинику на процедуры и пичканье маленького беззащитного организма, в котором только начинает формироваться иммунитет, различными лекарствами – исход гипердиагностики. В результате поставленный диагноз ребенку в 90% случаев снимают к году – кстати, вне зависимости от того, лечили ли его от данной болезни (вернее, залечивали) или нет.

Врачей в этом случае я понять могу – быть может, потому, что сама работала учителем, а сферы медицины и образования у нас самые прогнившие.

Постоянные проверки, большая ответственность, давление со стороны «верхов» и даже пресловутые «нормы» (должен быть такой-то процент детей, больных одной болезнью и такой-то процент детей, страдающих от другой) приводят к тому, что врачи просто боятся недобдеть, недосмотреть, недодиагностировать.

Для врача лучше поставить диагноз несуществующей у ребенка болезни, чем констатировать, что он здоров, а потом окажется, что-таки нет, болен. В общем, врачи перестраховываются.

А вот мамы в этом вопросе должны, просто обязаны взять всю ответственность на себя. В конце концов, не тетя-врач потом будет рвать на себе волосы от того, что здоровье ребенка «спасали» от несуществующей болезни. Что должна предпринять мама в случае, если ее малышу ставят какой-либо диагноз?

В первую очередь, не паниковать! Спокойно выслушайте врача, возьмите все необходимые направления на анализы/процедуры/дополнительные диагностики и идите домой.

Вам нужно получить как можно больше информации о том заболевании

В 2 месяца невропатолог поставила нам ПЭП (перинатальную энцефалопатию), основываясь только на моих жалобах, что ребенок слишком поздно засыпает (Даша до 2,5 месяцев засыпала в 2-3 часа ночи и перед засыпанием была очень беспокойна, плакала и часто сосала грудь – коликами это не обуславливалось, они у нее немного по-другому проявлялись). Направили на несколько диагностик. Мне, честно говоря, совершенно не хотелось таскаться по больницам с малявкой в январе месяце. Да и по словам врача я не заметила, что она уверена в диагнозе. Помнится, она сказала: «Никаких особенных отклонений я не вижу, немного повышен тонус мышц… ну пройдите вот эти диагностики…»

Придя домой, я полезла в Интернет. Оказалось, что из перечисленных причин возникновения ПЭП у нас НЕ БЫЛО НИ ОДНОЙ ПОДХОДЯЩЕЙ. Среди симптомов я также практически не отыскала ничего общего с состоянием дочери. Потом зашла на мамские форумы и прозрела – такой диагноз ставят практически каждому второму ребенку! При этом реально ПЭП страдает значительно меньшее количество детей.

Следующий этап – консультация у другого специалиста, лучше частного платного – у них нет такого перепуга, как у врачей поликлиники, они уделят вам и вашему ребенку больше внимания, ответят на волнующие вопросы.

И – самое главное – подтвердят или опровергнут диагноз.

Согласитесь, когда два-три специалиста в один голос утверждают, что у ребенка такое-то заболевание – это уже не смахивает на гипердиагностику и стоит задуматься о лечении.

Я так и сделала – вызвала на дом невропатолога, который смотрел Дашу в роддоме (а ведь часто именно там и ставят ПЭП – нас же выписали без каких-либо диагнозов).

Оказалось, что никакой ПЭП нет и близко, и максимум, что он увидел – некоторую ограниченность в движениях из-за лишнего веса (в первые месяцы жизни дочь была изрядно пухлой, к счастью, сейчас она избавилась от волнующей меня привычки набирать вес по килограмму-полтора за месяц).

К моменту вызова врача Даша уже наладила свой сон и причина, по которой я изначально обратилась к невропатологу, исчезла сама собой. Как оказалось, дочь просто путала ночь с днем вплоть до 2,5 месяцев.

Если же независимый специалист подтвердит наличие заболевания у вашего ребенка – стоит задуматься о своевременном и качественном лечении.

Правда, и в этом вопросе маме постоянно придется бороться с различными гипер- (гиперназначением лекарств, гиперпредписанием давно неэффективных процедур, гиперустрашением родителей последствиями заболевания и т.д.

) Но это уже тема для другой статьи, которую я также когда-нибудь напишу.

Итак, зная о гипердиагностике в современной педиатрии, мама должна предупредить залечивание несуществующих болезней у своего ребенка, проявить трезвость ума и ясность мысли.

В следующей статье цикла «Поход в поликлинику – без паники!» мы поговорим о плановых посещениях педиатра. Следите за обновлениями блога!

Источник: https://active-mama.com/kak-borotsya-s-giperdiagnostikoj-detskix-boleznej.html

Чем опасна гипердиагностика? Фрагмент книги Петра Талантова

Гипердиагностика

Что такое гипердиагностика и почему скрининг — это не всегда хорошо?

На этот вопрос, уже затронутый ранее в статьях «Вакцинация против ВПЧ» и «Включение УЗИ молочных желез в диспансеризацию для подростков», отвечает Петр Талантов, главный редактор блога «Медфронт», член Комиссии РАН по противодействию фальсификации научных исследований и автор книги о важности научного подхода в медицине «0,05. Доказательная медицина от магии до поисков бессмертия», вышедшей в издательстве Corpus при поддержке просветительского фонда «Эволюция» в начале апреля.

Мы публикуем фрагмент одной из глав книги, посвященный проблеме гипердиагностики.

Гипердиагностика — диагностирование болезни, которая не привела бы к жалобам или гибели пациента вплоть до его смерти от других причин — не только бесполезна, но и может причинять пациентам вред. Наиболее изученный пример — противораковые скрининги, обследование бессимптомных пациентов с целью выявления ранних стадий заболевания.

Идея скрининговых обследований — в обнаружении опухоли еще на ранней стадии, до того как она разовьется и вмешиваться будет слишком поздно. Впервые массовый скрининг был внедрен в Финляндии благодаря настойчивости молодого гинеколога Закари Тимонена.

В конце пятидесятых годов XX века Тимонен вернулся из Нью-Йорка под большим впечатлением от знакомства с известным ученым Георгиосом Папаниколау, разработавшим метод окраски мазка шейки матки, который позволял рано выявлять раковые и предраковые клетки.

Хотя сам метод был придуман давно, никто не верил, что его массовое использование может принести пользу, снизив смертность на уровне целого государства. Тимонену понадобилось несколько лет, чтобы убедить в этом власти Финляндии, не имевшие на тот момент ни лишних денег, ни лишних врачей.

Постепенно с помощью добровольцев и общественных организаций удалось наладить массовое обследование женщин, которых ничего не беспокоило и которые сами не обратились бы к врачу. К тому моменту, когда жалобы появлялись, врач часто уже ничем не мог помочь. В течение следующих тридцати лет скрининг снизил смертность от рака шейки матки в пять раз.

Успех вызвал волну энтузиазма. Казалось, найден способ победить любую опухоль — нужно лишь научиться находить ее на очень ранних этапах. Появилось множество тестов, и были созданы похожие программы скрининга для других онкозаболеваний: рака молочной железы, легкого, простаты. Но результаты принесли разочарование.

Например, флюорография оказалась абсолютно бесполезна для раннего обнаружения рака легкого, хотя от нее ждали повторения успеха мазка Папаниколау. Одна из проблем заключалась в том, что скрининг может быть эффективным только для того заболевания, которое мы хорошо умеем лечить.

Если рак шейки матки легко предотвратим при своевременном обнаружении предраковых состояний, то возможности лечения рака легкого явно были переоценены.

Кроме того, у скринингов обнаружилась еще одна специфическая проблема. Старая врачебная логика исходила из того, что любое раннее обнаружение и лечение рака нужно приравнивать к спасению жизни. Но здравый смысл очередной раз подводил: он не учитывал, что раковые опухоли растут с разной скоростью.

Опухоли, обозначенные на схеме как быстрые, в течение короткого срока приводят к появлению симптомов и смерти. Поскольку они развиваются быстро, скрининг — не очень эффективный инструмент борьбы с ними: значительная их часть проявляется симптомами между скринингами.

Медленные опухоли тоже приводят к появлению симптомов и гибели, но происходит это лишь через много лет. Именно в этом случае скрининг потенциально полезен. Опухоли, обозначенные как очень медленные, растут, но с такой скоростью, что не достигают вызывающих симптомы размеров до того, как человек умирает от других причин.

Стрелка, обозначенная как непрогрессирующие, показывает клеточные аномалии, которые полностью соответствуют определению рака, но при этом не растут или даже уменьшаются в размерах.

Причина может быть в том, что размеры опухоли превысили ее возможности по получению питания из кровеносной системы, или в том, что иммунная система эффективно сдерживает ее развитие, или в том, что возникшая в результате мутации опухолевая ткань изначально была не слишком агрессивна.

Существование последних двух категорий опухолей для неспециалистов может оказаться неожиданностью. Мы привыкли считать, что рак быстро приводит к смерти, предотвратить которую может только лечение в сочетании с везением.

Это справедливо для многих типов раковых опухолей, выявляемых при обычной диагностической процедуре — когда пациент обращается с жалобами к врачу.

Но скрининговые обследования значительно увеличивают обнаружение небольших опухолей, развитие которых может пойти по любому из вышеперечисленных сценариев.

Определить, насколько распространен бессимптомный рак, можно только путем систематического исследования тканей здоровых людей. Для этой цели лучше всего подходят предстательная и щитовидная железы — они относительно невелики, так что детально изучать множество тонких срезов их тканей под микроскопом более реалистично.

Опубликованное в 1996 году исследование срезов предстательной железы 525 американцев, погибших в автокатастрофах и не имевших при жизни диагноза рака, показало, что частота находок сильно зависит от возраста. Если у мужчин, не достигших 40 лет, рак обнаруживался примерно в 30% случаев, то у мужчин старше 70 — примерно в 80%.

Результаты более позднего греческого исследования подтвердили зависимость от возраста, но показали меньшие цифры — рак был найден в предстательной железе лишь каждого третьего мужчины старше 70 лет. Разница в результатах может объясняться как разными методиками, так и тем фактом, что риск рака предстательной железы среди темнокожих почти в два раза выше, чем среди белых.

Однако, учитывая, что в среднем в течение жизни заболевание диагностируют лишь у 11–13% мужчин, обе цифры весьма наглядны.

Аналогичное исследование тканей щитовидной железы провели в Финляндии. Делая срезы через каждые 2,5 миллиметра, исследователи обнаружили как минимум одну раковую опухоль в 36% случаев.

Поскольку многие из найденных опухолей оказались меньше, чем расстояние между срезами, ученые предположили, что немало опухолей еще и пропущены.

Расчет показал, что с учетом этого частота папиллярной карциномы в щитовидной железе взрослых финнов приближается к 100%. При этом лишь 1,2% людей получают этот диагноз в течение жизни.

Судя по данным этих и других исследований, как минимум для некоторых видов рака очень медленные и непрогрессирующие опухоли достаточно часты. Правильной тактикой при обнаружении такой опухоли в ходе скрининга было бы игнорирование находки или пассивное наблюдение. Однако в реальной жизни мы не знаем, по какому из сценариев будет развиваться конкретно эта найденная опухоль.

Поэтому часто врач и пациент выбирают медицинское вмешательство. В случае очень медленных или непрогрессирующих опухолей лечение по определению не может принести пользу. При этом любое лечение не безвредно, что особенно справедливо для онкозаболеваний.

Оно может давать серьезные побочные эффекты и иногда требует калечащей операции с тяжелыми необратимыми последствиями, включающими потерю органа или функции.

Лучший способ изучения гипердиагностики в скрининговых программах — рандомизированные контролируемые исследования. Пациентов случайным образом делят на две группы, одна из которых проходит скрининг, а другая — нет. Не удивительно, что количество диагностированных опухолей в группе скрининга всегда существенно выше.

Однако самую важную информацию дает не эта разница, а длительное многолетнее наблюдение. Если при скрининге обнаружен только тот рак, который со временем проявил бы себя симптомами, и скрининг лишь приблизил время диагноза, то разница со временем исчезнет. Количество получивших диагноз людей станет в обеих группах одинаковым.

Только пациенты в группе скрининга получат его во время скрининга, а в контрольной — позже, в течение периода наблюдения.

В случае маммографического (маммография — рентген молочных желез) скрининга рака груди самым продолжительным было 15‑летнее наблюдение по окончании крупного РКИ в шведском городе Мальмё.

К концу 10‑летнего исследования в группе скрининга был поставлен 741 диагноз рака груди, в контрольной — 591. За следующие 15 лет разница в 150 диагнозов сократилась до 115.

С учетом возраста участвовавших в исследовании женщин большинство из этих 115 диагнозов, то есть каждый шестой, были отнесены к гипердиагностике.

Учитывая масштабы гипердиагностики, важно рассчитать соотношение приносимых маммографическим скринингом вреда и пользы. Авторы опубликованного в 2013 году обзора, суммирующего результаты всех РКИ, пришли к выводу, что относительное снижение риска смерти от рака молочной железы составляет 20%.

В абсолютных цифрах результат получается довольно значительным: на 235 приглашенных на скрининг женщин приходится одна, а за год работы скрининговой программы в Великобритании — до 1300 спасенных жизней.

Однако на каждую спасенную жизнь минимум три пациентки получат вследствие гипердиагностики ненужное и травматичное лечение. И необходимо учитывать, что эти цифры — из самых оптимистичных.

Опубликованный в 2011 году обзор Кокрейна заключил, что для спасения одной жизни нужно в течение 10 лет приглашать на скрининг 2 тысячи человек, при этом на каждую спасенную жизнь придется 10 случаев гипердиагностики.

Цифры, полученные в разных исследованиях, различаются — это неизбежное следствие разного подхода. Но общий вывод остается неизменным: несмотря на общую пользу маммографии, у нее немалая цена. Соотношение вреда и пользы можно суммировать следующим образом. На каждую смерть от рака молочной железы, предотвращенную с помощью скрининга, приходится:

  • от 3 до 10 женщин, которые получат диагноз рака и лечение, при том что рак никак не проявил бы себя в течение их жизни (гипердиагностика);
  • от 5 до 15 женщин, которые узнают, что у них рак, и это никак не повлияет на течение болезни (включает и гипердиагностику, и тех, кому не поможет более раннее начало лечения);
  • от 200 до 500 женщин, которые получат «ложную тревогу» и проживут несколько месяцев в состоянии тяжелого стресса, от 50 до 200 из них пройдут биопсию.

Поскольку чувствительность используемых методов постоянно растет и более современное оборудование определяет все более мелкие опухоли, сейчас баланс может еще больше смещаться в сторону вреда. Важно учитывать и то, что баланс меняется с возрастом.

В настоящий момент ВОЗ рекомендует маммографический скрининг раз в два года только для женщин в возрасте 50–69 лет и только в странах с развитыми системами здравоохранения. А для женщин в возрасте 40–49 и 70–75 лет — только в рамках исследований.

До пятидесяти вероятность заболеть приводящим к смерти раком молочной железы мала, а в пожилом возрасте ожидаемая продолжительность жизни не позволит получить от ранней диагностики преимуществ, только вред от ненужного лечения.

Полную версию книги вы можете прочитать в бумажном или электронном вариантах.

Источник: https://medfront.org/2019/04/11/hyperdiagnostics-005/

Когда 43-летняя Ольга и ее муж 48-летний Константин решили забрать в свою семью ребенка из детского дома, их все отговаривали. Мол, вы уже не молодые, а детишки там, в основном, сложные, болезненные, зачем вам это надо.

Но супруги, вырастившие двух родных детей, в своем намерении были непреклонны, и в июне прошлого года забрали из небольшого областного дома ребенка девочку 3 лет с 11 диагнозами в карте.

Сейчас, спустя всего полтора года, в ее медицинских документах остался только один подтвержденный диагноз: все остальные сняли.

Большинство российских сирот действительно болеют: во многом из-за не слишком благополучных родов и условий жизни в государственных учреждениях. Однако очень часто диагнозы, которыми награждают воспитанников детских домов медицинские работники, не соответствуют действительности или не являются такими уж страшными.

Гипердиагностика – это когда пациенту приписывают те болезни, которых у него на самом деле нет, — бич отечественной системы семейного устройства. Многие, как друзья Ольги и Константина, пугаются медицинских заключений.

На самом деле это классический пример известной присказки «не так страшен черт, как его малюют»: потенциальным усыновителям надо помнить, что на поверку их малыш может оказаться вполне здоровым.

Домохозяйка Анна из подмосковной Истры – мама троих приемных детей. Она так долго занималась усыновлением своего первого ребенка и так много сил потратила на то, чтобы «вникнуть в тему», что теперь, как говорит она сама, «может подрабатывать консультантом».

Тему неправильных диагнозов Анна не любит, у ее старшего сына ДЦП и тут уж ничего не поделаешь: он действительно серьезно болен. А вот младшие – 4-летние сестры-близняшки – за два года дома «потеряли» практически все свои диагнозы.

У одной из них была записана серьезная задержка психического развития, врачи говорили, что она никогда не догонит сверстников и так и будет вести полурастительный образ жизни.

У второй были диагностированы серьезные проблемы с сердцем, и Анну пугали дорогостоящей операцией.

Анна была готова к лечению. У них обеспеченная семья, они могут позволить себе самые современные средства ухода, так что деньги на здоровье девочек нашлись бы без труда. Но отправляясь в детский дом второй раз, Анна с мужем Алексеем уже знали, что к тому, что прописано в карте надо подходить критически и все перепроверять.

Так и получилось: порок сердца одной девочки «рассосался» (бывает, что с ростом сердечные проблемы уходят), а задержки развития другой стали незаметны через пару месяцев после приезда домой.

По сборной статистике от специализированных фондов, врачей и правозащитников, самый частый «детдомовский» диагноз — это патология центральной нервной системы. Он прописан если не у всех, то у 9 из 10 жителей российских приютов. Сердечные проблемы, по мнению врачей, встречаются у 60% детдомовцев. Так что дочери Анны – хороший и показательный пример.

По словам психолога Людмилы Петрановской, степень гипердиагностики в различных регионах может достигать 50-60%. Этому есть несколько объяснений. Например, методическое.

Дело в том, что специальные психолого-педагогические комиссии «раздают» свои диагнозы всего-то после получасовой беседы с ребенком. Петрановская уверена, что этого времени недостаточно для адекватной оценки психического состояния ребенка.

Не говоря уже про то, что в семье большинство проблем связанных с задержками развития очень быстро нивелируются и сходят на нет.

С другой причиной появления странных диагнозов столкнулся Виталий из Москвы. У них в семье вышла какая-то странная история, и ему нужно было усыновить новорожденного сына своей двоюродной сестры.

Но ситуация была такая (Виталий не хочет вдаваться в подробности), что на оформление бумаг требовалось очень много времени, мальчика до 3 месяцев продержали в больнице, но потом его пришлось переводить в дом малютки. Врачи в больнице предложили Виталию перевести племянника в конкретное учреждение – с хорошим финансированием и соответствующими условиями.

Но для того, чтобы попасть туда, мальчику надо было приписать несколько диагнозов: учреждение специализированное, здорового ребенка туда брать не имеют права.

Так Виталий узнал, как это происходит.

Врачи рассказали ему, что во многих случаях детям при выписке из больницы (а большинство отказников попадают туда после роддома) пишут тот диагноз, который требуется для перевода в то или иное учреждение.

Но это в случае Виталия, они просто пытались ему помочь, а обычно врачи отправляют детей туда, откуда приходит информация о свободных местах, и диагнозы вписывают практически автоматически.

Бывшая медсестра одного из областных домов ребенка говорит, что это действительно обычная практика – особенно в регионах и вдалеке от крупных городов, где выбора учреждений нет.

Иногда, рассказывает она, «здоровых детей запихивают в интернаты для глухих и слабослышащих; иначе ребенка придется везти за 300 километров — кто будет этим заниматься?!».

Она же рассказывает, что в некоторых регионах за «больных» детей детдому начисляют дополнительные деньги. По ее оценке, каждому третьему ребенку приписывают хотя бы один диагноз.

Эта оценка совпадает с выкладками доктора психологических наук, заведующей кафедрой клинической психологии и психотерапии факультета психологического консультирования МГППУ Аллы Холмогоровой. В своей работе, опубликованной в журнале «Вопросы Психологии», она ссылается на несколько любопытных исследований. Например,

в 1990-х годах доктор психологических наук Игорь Коробейников обследовал 200 выпускников интернатных учреждений 8 вида (для детей с легкой степенью умственной отсталости), и выяснил, что соответствующий диагноз может быть поставлен только половине из них. Проблему остальных 100 выпускников Холмогорова характеризует как «педагогическую запущенность».

«Я вообще считаю, что задержка психического развития – это диагноз не ребенку, а персоналу детского дома, — заявляет Олеся Ярмольник, приемная мама и дефектолог по образованию. – Потому что это, в первую очередь, значит то, что ребенком плохо занимаются».

Она об этом знает не понаслышке. Когда полуторагодовалая Катя попала к ней в дом, девочка не умела ходить, практически не стояла и даже не очень уверенно сидела. Ей ставили даже не задержку психологического развития, а умственное отставание.

Девочка очень редко улыбалась, и почти не произносила звуков (что уж говорить про слова). Через два месяца пребывания в семье Катя уверенно ходила, через 2,5 месяца назвала Олесю мамой, а через полгода говорила предложениями.

Сейчас Катя ходит в первый класс, и она – одна из лучших учениц.

Олеся подумывает о втором усыновлении. Говорит, что намеренно будет выбирать ребенка с задержкой развития. Во-первых, таких деток хуже забирают, а во-вторых, ее образование и опыт позволяют ей обеспечить малыша необходимым правильным уходом.

Правда, Олеся пока не понимает, как ей найти действительно больного малыша.

Мы в фонде были свидетелями множества невероятных изменений, происходивших с детьми в семье. Мы продолжаем настаивать на том, что в первую очередь детям из детских домов нужно родительское внимание и любовь — эти простые вещи способны творить чудеса! Вот только некоторые примеры:

История Ольги и Петра Свешниковых

История Натальи Кажаевой (Волковой)

История Артура Максимова 

Источник: https://changeonelife.ru/2014/12/16/ne-tak-strashen-chert-kak-ego-malyuyut-ili-chto-takoe-giperdiagnostika/

WikiMedikKonsult.Ru
Добавить комментарий